261.6М
Финансовый запас прочности надо наращивать:: Искусство наращивать «запас прочности» за чужой счет
Лишние люди и лишние деньги
В саду российской макроэкономики снова запели соловьи. На этот раз главную арию исполняет наш бессменный главный бухгалтер родины Антон Силуанов, по совместительству — доктор наук по «межбюджетным отношениям в условиях федерализма». В интервью «Коммерсанту» он с поистине стоическим спокойствием, достойным римского сенатора, наблюдающего за пожаром, поведал: «Финансовый запас прочности надо наращивать». И ведь не поспоришь с классиком. Наращивать надо. Вопрос только — где, из чего и за чей счет мы лепим этот гипсовый бюст финансовой стабильности?
Метафора, вынесенная в заголовок, прекрасна в своей людоедской откровенности. В физике запас прочности — это способность конструкции держать нагрузку, прежде чем рухнуть. В оптике Минфина это, видимо, способность населения и регионов держаться за ниточку, пока центр аккумулирует «жирок» на случай совсем уж черного дня. «Никто нам поблажек не даст», — сурово хмурит брови министр. И правда, кто ж даст поблажку стране с ценой на нефть то ниже $40, то выше $100? Только ленивый не пнет. Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Логика железная: чтобы пережить шторм, нужно заранее выбросить за борт всё, что не приколочено, и назвать это оптимизацией расходов.
Секвестр как акт милосердия
Министр с гордостью рапортует: расходы бюджета выросли до 20% ВВП. Это, мол, плохо и является «следствием внешних обстоятельств». Ковид, санкции, ближневосточные качели — кого только ни приплел Антон Германович, лишь бы не произносить страшное слово «СВО» в разрезе трат, но мы-то понимаем, что львиная доля этого пиршества оседает вовсе не на здравоохранении. И вот, после бурного роста расходов, «требуется определенная сдержанность».
Вы только вслушайтесь в эту музыку бюрократического цинизма. «Абсолютно приоритетные статьи» — это социалка и оборона. А всё остальное? А всё остальное пойдет под «анализ на предмет экономической отдачи». Переводя с менеджерского на человеческий: если регион не в состоянии выжить без коммерческих кредитов, пусть подавится нашим «казначейским кредитом под потребность», который надо вернуть через месяц, но зато он почти беспроцентный! Щедрость поистине царская. Регионам списали 440 млрд долгов, и это подается как победа. Но списание долгов по бюджетным кредитам — это по сути признание того, что выданные ранее деньги субъекты никогда в жизни не смогли бы вернуть, потому что налоговая база выжимается досуха федеральным центром. Это не помощь, это фиксация банкротства, обставленная как акт величайшего гуманизма.
Бюджетное правило имени маркизы Помпадур
Самая ядовитая часть интервью, вызывающая желание немедленно пересчитать зубы языком, касается нефтегазовых доходов и «бюджетного правила». Силуанов объясняет, что нельзя менять цену отсечения каждый год, это «размывает целеполагание». Боже упаси размыть целеполагание в тот момент, когда сверхдоходы текут рекой! Их надо аккуратно сложить в кубышку ФНБ, наращивая тот самый «запас прочности».
«Текущей конъюнктурой важно благоразумно воспользоваться — восполнив ФНБ», — заявляет министр. То есть сейчас, когда у бизнеса инвестиционная активность падает, когда инфляция поджирает остатки сбережений граждан, а ключевая ставка, хоть и снижена до 14,5%, всё еще напоминает грабительский процент ростовщика, — в этот самый момент государство будет не вкладывать деньги в развитие, а складировать их в «заначку» на случай, если «друзья» совсем обнаглеют. «Иначе этим будут непременно пользоваться наши «друзья», — пугает Силуанов. Блестяще! Наши «друзья» за океаном печатают доллар и вливают триллионы в свою экономику, а мы откладываем рубли на черный день, радостно обесценивая их инфляцией и тут же проедая на обслуживание дорогих флоатеров. Кстати о них.
Флоатеры и фиксы: геометрия долговой ямы
Признание министра о том, что флоатеры — это зло, достойно аплодисментов. «Стоимость их обслуживания зависит от текущих рыночных ставок, что подвергает бюджет дополнительным рискам», — говорит он. Гениально! То есть вы сами, своими руками, создали рынок, где треть долга — это валютно-процентная мина замедленного действия, и теперь рассказываете, что нужно бы от этого избавиться, потому что 60% расходов на обслуживание уходит именно на эти бумаги? А не проще ли было не наращивать этот «флоатерный» горб, когда ставка была низкой, под обещания светлого будущего?
Но нет, у нас же «самый низкий уровень долга к ВВП из всех стран большой двадцатки». Гордиться тут нечем. Долг у нас маленький не потому, что мы богатые, а потому, что нам никто в мире не дает в долг под нормальные проценты, а свое население и корпорации Минфин предпочитает обирать через НДС и «пятиступенчатую радость» НДФЛ. И вот вам результат: сборы НДС выросли на 20%, налога на прибыль — почти на 90%! Для Минфина это «плановая ситуация». Для экономики — удушение. Но какая разница, главное, что «финансовый запас прочности» толстеет.
Обеление как стрижка последней овцы
Апофеозом фарса выглядит раздел про «обеление экономики». Оказывается, у нас до сих пор «потоки импортных товаров попадают в магазины без уплаты НДС». И Минфин, спустя 30 лет существования рыночной экономики, вдруг озарило: «Каждая копейка на счету». Они решили ввести авансирование уплаты налогов при импорте. Это гениальное решение проблемы: вместо того чтобы наладить нормальную работу таможни, мы заставим бизнес платить налоги ДО того, как товар продан. Только истинный доктор межбюджетных отношений может называть это «справедливыми конкурентными условиями».
«Уклонистам придется работать в рамках закона», — грозит пальчиком министр. А добросовестному бизнесу, видимо, придется брать кредит под 25%, чтобы заплатить налог с товара, который он еще не продал. Это не «обеление», это наращивание финансовой прочности бюджета путем обескровливания оборотного капитала. Всё ради того, чтобы к 2030 году капитализация фондового рынка достигла волшебных 66% ВВП. Достигнем, конечно. Если «добровольно-принудительно» вывести на IPO пару госкомпаний, которые будут меняться акциями с дружественными нам самим себе инвесторами. Разве это не рост капитализации?
Эпилог для крепких духом
Читая это интервью, понимаешь: министр финансов живет в мире, где экономика — это не люди, предприятия и технологии, а «денежные агрегаты» и «межбюджетные трансферты». Он призывает бизнес «понизить долговое бремя», одновременно заставляя его авансом оплачивать НДС. Он говорит о снижении ставки до 14,5% как о великом благе, занимая при этом у рынка под 10% в «фиксах» и куда дороже во «флоатерах», загоняя бюджет в порочный круг, о котором сам же и рассказывает с обескураживающей откровенностью.
«Финансовый запас прочности» в трактовке Силуанова — это бетонный бункер для бюджета, залитый на костях региональных бюджетов и налоговой гипертонии. Беда в том, что когда этот бункер наконец понадобится в случае того самого «плана Б», внутри него, возможно, уже не останется никого, кроме цифр в отчетах и призрака оптимизированного расхода. А снаружи будут стоять те самые «друзья» и вежливо интересоваться: ну что, нарастили прочность? Поздравляем. Только дышать уже нечем.
И этот человек уже 14 лет управляет экономикой России. Как мы до сих пор живы?
Живы не благодаря, а вопреки 😀
Благодарю автору за интересную публикацию. В целом после Силуанова одни вопросы, чем ответы на них. Ничего нового и много фраз, которые простой народ просто не понимает.
Не в бровь,а в глаз!Спасибо!
Екатерина, непонятно, о чем ведете речь? Выбор учетной политики в целях налогообложения отменен 25 лет назад. Что касается таможенной пошлины, сборов и ндс - они всегда были обязательным условием для выпуска товаров в свободное обращение.
Вы абсолютно правы, прошу прощения за неточность.
я допустила фактическую ошибку: учетная политика для налогов действительно унифицирована уже давно, а таможенные платежи — это база, а не «новая инициатива».
Суть комментария сводилась к иронии над «новыми» условиями для бизнеса, но аналогия с уже существующими нормами оказалась некорректной. Спасибо за поправку.
Иными словами - для красного словца полезно и ошибиться, и соврать.
А в чем таки суть "новой инициативы"? И в чем тогда суть иронии над ней?
О, простите, великий знаток контекста! Видимо, для красного словца полезно не только ошибиться, но и прочитать чужой комментарий, не поняв ни слова из исходной статьи.
Ещё раз для особо одарённых: ирония была не над тем, что «пошлины и НДС придумали вчера». А над тем, что дыру в бюджете решили затыкать, заставляя бизнес платить их авансом, ещё до того, как товар увидел свет. Это называется «ускорение изъятия», а не «отмена учётной политики».
Но вы правы: зачем вникать в суть, когда можно эффектно ткнуть пальцем и сделать вид, что разгромил весь аргумент?
Екатерина, растолкуйте мне, бестолковому, суть ускорения: неужто раньше бюджет пополнялся после выпуска товара?
Суть ускорения настолько проста, что стыдно объяснять. Раньше пошлины и НДС платили при выпуске товара (то есть когда товар уже здесь, и бизнес хоть как-то понимает, сможет ли его продать). Теперь их хотят брать АВАНСОМ — до того, как товар пересек границу или даже был заказан. То есть изъять деньги из оборота компании, когда у нее еще нет ни товара, ни выручки, ни даже гарантий, что этот товар дойдет.
Это как если бы вам сказали заплатить налог с зарплаты, которую вы возможно получите через полгода. Ощутили прелесть?
Для тех, кто "не понимает разницы", рекомендую к изучению:
1)Статья 48 Таможенного кодекса ЕАЭС (там про "авансовые платежи, внесенные в счет предстоящих пошлин" — это именно то, что раньше было добровольным удобством, а теперь может стать обязательным условием).
2)Любой учебник "Финансы и кредит", раздел "Оборотные средства предприятия" — чтобы усвоить разницу между "деньги за товар" и "деньги до товара".