Экономический «разворот»,или подвиг, которого не было.Аналитик отреагировал на данные об осознанном развороте экономики РФ на внутренний рынок

О, какие славные вести доносятся до нас из хрустальных залов заседаний! Вице-премьер Александр Новак на Совете по стратегическому развитию радостно отрапортовал: наша экономика, наконец, совершила героический кульбит и «развернулась на внутренний рынок». Чистый экспорт сжался почти в три раза! Ура, товарищи! Мы больше не сырьевая база Запада, мы — самодостаточный райский сад, где всё своё, родное, доморощенное.

картинка:

Казалось бы, можно бить в литавры и плясать на костях ушедшего импорта. Но, как водится в лучших традициях нашего фольклора, нашлось занудство в лице кандидата экономических наук Михаила Беляева, который, словно прожжённый скептик на детском утреннике, решил вылить ушат холодной воды на этот парадный костюм.

И тут начинается самое интересное. Тонкая, я бы сказала, виртуозная игра слов. Оказывается, наш «осознанный разворот» — это не волевое решение стратегов, а, по сути, вынужденное падение с лестницы, которое статистика обозвала «сальто». Господин Беляев деликатно, но с убийственной логикой поясняет: нас не развернули — нас просто «завернули». Чувствуете разницу, свойственную великому и могучему?

Цифры-то сошлись! Экспорт упал. Внутренний рынок, как заезженная пластинка, остался «более-менее стабильным» (читай: топчется на месте, изображая бурную деятельность). И вуаля! Математика начальной школы торжествует: если числитель (экспорт) уменьшить, а знаменатель (внутренний спрос) оставить прежним, то дробь волшебным образом превращается в нечто, называемое «структурным разворотом».

Это блестящий трюк! Достоин премии за самое циничное манипулирование сознанием. Это как сказать: «Я перестал есть мясо, потому что холодильник пуст, а значит, я теперь осознанный вегетарианец, совершивший диетический разворот к корнеплодам». Логика железобетонная, если не думать о том, что корнеплоды-то кто-то должен был вырастить, но их, к сожалению, в том самом холодильнике тоже не наблюдается.

Аналитик честно признаёт ту «печальную» (ох, уж эта его дипломатичность!) вещь, о которой все молчат: целенаправленной политики не было и в помине. Был аврал. Была попытка заткнуть дыры. Был элементарный коллапс внешней торговли, который услужливые статисты нарядили в тогу «импортозамещения».

И ведь прелесть ситуации в том, что даже сам Беляев говорит о том, что «хорошо бы опираться на внутренний рынок». Мы все за, мы все «за». Но давайте различать «хотеть» и «мочь», а особенно — «получать». То, что нам выдают за триумф экономической политики, является лишь индикацией глубокого системного кризиса, который нам преподносят под соусом победы над обстоятельствами.

Отдельный шедевр — это его же предыдущее высказывание о расчетах по паритету покупательной способности. Мол, это игра чисел для международных сравнений. То есть, когда нам нужно показать, что мы чуть ли не первая экономика Европы, мы играем в эти числа. А когда нужно объяснить реальное падение уровня жизни или структуры ВВП, мы вдруг вспоминаем, что цифры — они такие лукавые, ими можно манипулировать. Как удобно, не правда ли?

Честно говоря, от подобной аналитики веет философией героя Гоголя: «Не извольте беспокоиться-с, это всё ничего-с, это всё от погоды-с». Только погода у нас теперь экономическая, а беспокоиться, судя по расшифровке Беляева, действительно не стоит. Если, конечно, вы не ждали от этой власти осознанных и системных шагов, а привыкли довольствоваться статистическими миражами в пустыне рецессии.

Суть выступления господина Беляева — это акт жестокого демифологизатора. Он снял позолоту с термина «разворот», показав нам его истинное нутро: не прорыв, а скукоживание; не стратегия, а выживание; не рост внутреннего производства, а проседание внешних поставок.

Это и есть наш «экономический рост» по-русски: мы не стали больше производить — мы просто перестали считать то, чего у нас отобрали. А судьи кто? А судьи — аналитики, которые знают арифметику лучше, чем чиновники — экономику. И смех сквозь слезы, и, главное, никакого желания аплодировать этому «великому развороту», кроме как от безысходности.

Источник: