Гадание на нефтяной гуще: три прогноза, один бюджет и ни одного совпадения Оптимизм как метод планирования: Силуанов, Греф и нефть по 50.Кто кого?

Российское финансовое сообщество разыграло спектакль: президент говорит о дефиците в 2%, министр финансов — о 2%, банкиры — о 2,7%. Разница в 1,6 трлн рублей под софитами Московского финансового форума была упакована в респектабельную форму «профессиональной дискуссии». Какая прелесть.

фото:

Искусство «консервативности»

Президент Путин на экономическом совещании 17 сентября объявил: дефицит федерального бюджета на 2027 год — «примерно 2%». И это, подчеркнул он, при «очень консервативной» оценке нефти — порядка 50 долларов за баррель. «Выглядит это, может быть, даже сверхконсервативно, зато надёжно».

Консервативно? Давайте посмотрим, что значит «консервативно» в этом словаре.

Три месяца назад Минэкономразвития в майском прогнозе ставило Brent на уровень 65 долларов. К 24 сентября, на заседании правительства, эта цифра «скромно» подросла до 73 долларов. От 65 к 73 — это в какую сторону консерватизм?

А между «примерно 50 долларами» президента и 53 долларами для Urals от Минэкономразвития прячется уютный зазор: нефть с сентябрьских ~100 долларов за Brent падает до 73 в следующем году, минус дисконт Urals около 20 долларов — и вот вам «консервативный» нарратив. Если геополитика не подыграет, если ближневосточный пожар не разгорится сильнее, прогноз в 50 долларов станет таким же «историческим документом», как и многие прогнозы прошлых лет, о которых никто потом не вспомнит.

«Профессиональные расхождения» на 1,6 трлн

Самое интересное — в цифрах.

Минфин говорит 2%. ЦМИ Сбера говорит 2,7%. Разрыв — 1,6 трлн рублей. Аналитики под руководством Александра Исакова любезно разложили его по полочкам: разница между 47,5 и 50 долларами за баррель объясняет лишь 0,2 трлн из этого разрыва. Остальные 1,4 трлн — из куда более прозаичной реальности: ненефтегазовые доходы окажутся ниже ожиданий.

Что это значит? Что внутренний двигатель российской экономики теряет обороты. Финансовые результаты предприятий за первое полугодие упали более чем на 10%, налоговая база сжимается на глазах. А что отвечает Минэкономразвития? Ставит рост ВВП на 2027 год на уровне 1,4%.

Экономика, барахтающаяся в отрицательном росте инвестиций — в 2026 году они падают на 1,5%, а «восстановительный» рост 2027-го составляет 0,2% — за счёт чего должна обеспечить заметный рост ненефтегазовых доходов? Ответ: ни за счёт чего. Есть только «структурная перестройка» и презентация о «национальной инвестиционной модели».

фото:

Дефицит, который «не несёт никаких рисков»

Заявление Силуанова на Московском финансовом форуме — классика жанра: «Мы сформировали бюджет, который не несёт никаких рисков — дефицит около 2% ВВП».

«Не несёт никаких рисков». Поставим эту фразу рядом с другой цифрой: за январь–август 2026 года дефицит федерального бюджета уже составил 5,8 трлн рублей — 2,5% ВВП, тогда как на весь год планировалось 1,6%. За восемь месяцев перевыполнение годового плана на 56%. При таких темпах обещание «не более 3%» по итогам 2026 года тоже может не устоять.

Когда действующий министр финансов говорит «не несёт рисков», помнит ли он, какой целевой дефицит на 2027 год он сам устанавливал два года назад? 1,2%. Теперь — 2%, и ещё приписка «не несёт рисков». Инфляция языка идёт быстрее инфляции рубля.

«Непочтительность» Грефа

Аналитики Сбера выбрали для публикации отчёта день, когда министр финансов вещал на форуме. Совпадение? Это не совпадение — это несогласие с молчаливого одобрения. Или одобрение с молчаливым несогласием.

Рецепт команды Грефа обнажённо прост: чтобы уложить дефицит в 2%, нужно резать расходы и наращивать ненефтегазовые доходы. Переводя на человеческий: либо отрезать от каких-то «приоритетов», либо найти новый источник налогов. И то и другое при текущей структуре расходов — оборона, безопасность, социальные обязательства — практически невыполнимо.

Вот и ответ на вопрос «кто кого». Президент говорит 2%. Министр говорит 2%. Но банковские аналитики цифрами доказывают: либо ваши прогнозы по доходам неверны, либо в планах по расходам что-то спрятано. В любом случае итоговый дефицит не будет 2%.

Вместо послесловия

Бюджет-2027 — это, по сути, игра в «кто первым признает реальность». Президенту нужна «надёжность». Министру нужно «отсутствие рисков». Банковским аналитикам нужно «выглядеть профессионально». Общее у всех троих одно: в 2% не верит никто.

Разрыв в 1,6 трлн сам себя не закроет. Он будет залатан в каком-нибудь квартале через «дополнительную потребность», переклассифицирован в ходе очередной «оптимизации», а в декабрьском отчёте окажется «несколько выше прогноза». И тогда сегодняшний «консервативный прогноз» превратится в завтрашнее «объективное стечение обстоятельств».

Силуанов говорит: «Надеемся, что у нас получилось». Когда министру финансов приходится «надеяться», чтобы обосновать собственный бюджет, надёжность этого бюджета примерно такая же, как и всей финансовой архитектуры, выстроенной на допущении о 50 долларах за баррель, — идеальна на бумаге и ждёт следующей неожиданности в реальности.

Команда Грефа просто произнесла вслух ту цифру, которую произносить не полагалось. А в этой системе тот, кто говорит правду, всегда называется «пессимистом» — до того дня, когда бюджет придётся править.

Источник: